Красная комната  - Ирина Лобусова

— Извини, я был не прав, — сказал Вадим, вдруг подумав, что за этой странной, необъяснимой вспышкой ее ярости прячется куда больше человеческого, чем она пыталась спрятать, скрыть от всех в своей то ли скорлупе, то ли броне.

— Проехали, — Джин резко передернула плечами: это было похоже на нервный тик. — Нежилой дом, говоришь?

— Нежилой дом, — подтвердил он. — Да ты сама посмотри!

— Странно. Ели дом числится аварийным и переведен в нежилой фонд, квартира в нем должна стоить намного дешевле, чем они берут, — сказала Джин.

— Ты снимаешь квартиру или купила? — поинтересовался он.

— Снимаю, — ответила Джин, — сняла недавно. Мне комната понравилась.

— Какая комната? — не понял Вадим.

— Красная комната…

Он подумал, что не слыхал ничего более странного в своей жизни, но уточнять ничего не стал, боясь повторения странной вспышки. Что-то ухватило Джину, словно вихрь ее завертел, закрутил в огненных сполохах, в бушующем пламени… Вот что, оказывается, скрывалось за непроницаемой внешностью типичной современной городской сумасшедшей, которой плевать на всех!

Так они въехали в город, и джип помчался по пустынным ночным улицам. По ним в этот час было гораздо легче двигаться.

Свернули в Покровский переулок. Джип остановился возле очень красивого трехэтажного здания в старинном стиле. Вадим был коренным жителем этого города, но никогда не видел такой красоты. Ему вдруг показалось, что там, под башенками в вышине дома, прячутся какие-нибудь мифические гаргульи, как в средневековых романах ужасов. И жуткие чудовища из далекого прошлого наблюдают за людьми своими каменными глазами, обретя вечную мудрость вечности в наблюдении бесконечного множества людских пороков.

— Какой красивый дом! — искренне восхитился Вадим. — Никогда не видел ничего подобного. Да, ты права — на карте ошибка. У кого поднимется рука разрушить такую красоту? Только вот странный этот дом какой-то…

— Почему странный? — Джин снова вскинула на него глаза.

Вадим заметил, что агрессии в ее взгляде больше не было.

— Окна не освещены, — пояснил он. — Ни одного окна не горит.

— Что тут странного? Глубокая ночь. В доме живут пожилые люди. Я видела соседей…

— А твой младенец?

— Семьи с детьми ложатся еще раньше.

— Допустим, — он заглушил двигатель и обернулся к Джин. — А теперь ты скажешь мне правду — ради какой суммы собиралась меня предать. И не финти ушами! Я прекрасно понял, что тебе очень нужны деньги. Заметь: я не спрашиваю зачем. Говори правду. Сколько?

Джин назвала цифру. Он открыл бумажник, отсчитал нужную сумму и подал ей.

— Вот, забирай. И больше так не поступай. Никогда.

— Я не возьму эти деньги.

— Возьмешь. По глазам вижу. Ты возьмешь их в наказание. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Возьмешь и будешь мучиться. Это кое-чему тебя научит. Бери! Я так сказал!

Джин взяла деньги. Глаза ее сделались тусклыми. Он вдруг почувствовал себя так, будто ее ударил по лицу. В ее потухших глазах было больше горечи, чем в любых слезах.

— Уходи, — перегнувшись через нее, Вадим распахнул дверцу джипа. — Убирайся!

В его горле стоял отвратительный горький комок.

Джин вышла и скрылась в темном парадном. Вадим слышал, как за ней захлопнулась дверь. Дрожащими руками он достал телефон, бегло пробежался по женскому списку. Он испытывал в этот момент чудовищную потребность в женщине, потребность растоптать, грубо трахнуть, унизить. Отомстить. Отомстить за потухшие глаза Джин…

Вадим ткнул пальцем в первый попавшийся номер.

— Привет, это я. Хочешь встретиться? Я сейчас приеду… Да, прямо сейчас!

Он решил, что трахнет эту сучку прямо в машине, а потом бесцеремонно вышвырнет вон. Он даже не удосужился посмотреть в телефоне ее имя. Ему было все равно. Он испытывал жуткую потребность ломать и крушить. Его джип скрылся в городской тьме, нарушая все возможные дорожные правила.